Люди сходятся и расходятся,
Оставляя в душе следы,
Они женятся и разводятся,
Разбивая друг другу мечты.
Может просто понять нам друг друга?
Постараться помочь и принять,
И уйти из проклятого круга,
Где привыкли любовь убивать.
Есть другой мир - он светлый и темный.
В нем не надо кричать, оскорблять,
Унижать, чтоб не быть оскорбленным,
Убивать, чтоб убитым не стать...
Приходит дряхлый старик к врачу и говорит : Доктор, почему, когда я занимаюсь сексом, у меня в ушах свист стоит ? - А вам,дедуля, лет сколько ? - 85 - Ха, а вы что, апплодисменты хотели услышать ?
Нет, доктор, меня не портят – а умирают.
Вспороли все мои струны подряд, пройдохи.
Они меня не умеют. Перевирают.
Фальшивят меня, бросают на полувздохе.
Играют меня по-школьному, зло, громоздко,
Не чувствуют сути! Жалуешься – угрозы.
А если б они прислушались! Если б мозга
Коснулся сигнал – ведь были бы виртуозы!
Но вывернут так – себя не узнаешь в зеркале.
А я открываюсь искренне, без условий.
И плачу: За что ж вы так меня исковеркали?..
Они мне: Да ну, сам черт в тебе ногу сломит.
Мальчишки ведь, дети – что бы хоть понимали!
Хохочут, кричат, с размаху бьют по плечу!
Но вот расшалились, доктор, - и доломали.
Не трогайте, доктор, хватит.
Я не звучу.
***
Накрывают тревогой койки – такой тяжелой, что не засну.
Испариться бы, попросить их меня не трогать.
Я люблю тебя так, как щупают языком кровоточащую десну.
Как касаются пальцем места, где содран ноготь.
Я люблю тебя, как в приемной сидят и ждут.
Побелелые, словно выпаренные, лица.
Ожиданье – такой же спазм: оно крутит в жгут.
Я люблю тебя так, что больно пошевелиться.
Я не жду ничего. Я смирная, будто агнец.
Врач всех нас оглядит и цокнет: «Вот молодцы-то!»
Я люблю тебя так, что это теперь диагноз.
Индуцированный синдром тебядефицита.
P.S.Навещать приходят реже –
Дорог внутренний уют.
Нет, доктор, меня не портят – а умирают.
Вспороли все мои струны подряд, пройдохи.
Они меня не умеют. Перевирают.
Фальшивят меня, бросают на полувздохе.
Играют меня по-школьному, зло, громоздко,
Не чувствуют сути! Жалуешься – угрозы.
А если б они прислушались! Если б мозга
Коснулся сигнал – ведь были бы виртуозы!
Но вывернут так – себя не узнаешь в зеркале.
А я открываюсь искренне, без условий.
И плачу: За что ж вы так меня исковеркали?..
Они мне: Да ну, сам черт в тебе ногу сломит.
Мальчишки ведь, дети – что бы хоть понимали!
Хохочут, кричат, с размаху бьют по плечу!
Но вот расшалились, доктор, - и доломали.
Не трогайте, доктор, хватит.
Я не звучу.
***
Накрывают тревогой койки – такой тяжелой, что не засну.
Испариться бы, попросить их меня не трогать.
Я люблю тебя так, как щупают языком кровоточащую десну.
Как касаются пальцем места, где содран ноготь.
Я люблю тебя, как в приемной сидят и ждут.
Побелелые, словно выпаренные, лица.
Ожиданье – такой же спазм: оно крутит в жгут.
Я люблю тебя так, что больно пошевелиться.
Я не жду ничего. Я смирная, будто агнец.
Врач всех нас оглядит и цокнет: «Вот молодцы-то!»
Я люблю тебя так, что это теперь диагноз.
Индуцированный синдром тебядефицита.
P.S.Навещать приходят реже –
Дорог внутренний уют.
Нет, доктор, меня не портят – а умирают.
Вспороли все мои струны подряд, пройдохи.
Они меня не умеют. Перевирают.
Фальшивят меня, бросают на полувздохе.
Играют меня по-школьному, зло, громоздко,
Не чувствуют сути! Жалуешься – угрозы.
А если б они прислушались! Если б мозга
Коснулся сигнал – ведь были бы виртуозы!
Но вывернут так – себя не узнаешь в зеркале.
А я открываюсь искренне, без условий.
И плачу: За что ж вы так меня исковеркали?..
Они мне: Да ну, сам черт в тебе ногу сломит.
Мальчишки ведь, дети – что бы хоть понимали!
Хохочут, кричат, с размаху бьют по плечу!
Но вот расшалились, доктор, - и доломали.
Не трогайте, доктор, хватит.
Я не звучу.
***
Накрывают тревогой койки – такой тяжелой, что не засну.
Испариться бы, попросить их меня не трогать.
Я люблю тебя так, как щупают языком кровоточащую десну.
Как касаются пальцем места, где содран ноготь.
Я люблю тебя, как в приемной сидят и ждут.
Побелелые, словно выпаренные, лица.
Ожиданье – такой же спазм: оно крутит в жгут.
Я люблю тебя так, что больно пошевелиться.
Я не жду ничего. Я смирная, будто агнец.
Врач всех нас оглядит и цокнет: «Вот молодцы-то!»
Я люблю тебя так, что это теперь диагноз.
Индуцированный синдром тебядефицита.
P.S.Навещать приходят реже –
Дорог внутренний уют.
"5 минут на всё" Я стоял на балконе семнадцатого этажа и смотрел на суету внизу. А посмотреть было на что. Там разворазивалась прямо таки драма...Кто-то окровавленный (мне правда почти не видно было крови, но я точно знал, что она есть) лежал на земле и стонал (опять же - мне то не сышно было, но что может еще делать израненный человек?).Кто-то уже и стонать не мог - слишком мало от него осталось. Вокруг них суетились люди, стараясь помочь. Иногда кто-то из добровольцев сам становился пострадавшим - сверху с некоторой периодичностью обваливались куски здания, либо из дверей и окон вырывались столбы огня.
Толпы зевак в некотором отдалении в принципе делали то же самое, что и я сейчас - глазели, но было между нами маленькое отличие... Я стоял на балконе этого самого здания. Я умирал. Вернее в тот момент я еще был жив и большей степенью невредим. Но другого исхода не предвиделось - верхние этажи обвалились внутрь. Коридор полыхал огнем. А машины пожарных не могли подъехать из-за завалов это раз, из-за регулярно повторяющихся вспышек пламени, это два. Да если бы подъехали - до семнадцатого этажа врядли бы достали...
Зато с другой стороны, трещины в стене становились все больше и балкон грозился просто обвалиться нафиг с еще несколькими этажами и жизнями. Слышны были крики из запертых завалами комнат. Кто-то звал на помощь, кто-то пытался выбраться сам. Но я был реалистом. Я видел, что это невозможно. Я просто стоял. Мог бы и походить конечно, но что толку? Смотреть на панику внизу мне надоело. Чем бы еще заняться... Я достал телефон и позвонил любимой. Интересоно... всегда было интересно, что чувствует человек перед смертью...например, когда его видут на эшафот... Не знаю, что чувствовали они, а я - ничего. Страх прошел, лишь толькоя осознал неизбежность. Желание спастись - тогда же. Жить хотелось конечно же...Но так уж вышло.
- Да? - раздалось в трубке. Я на секунду опешил. Что сказать то? "Извини родная, я сейчас умру..."??? Я ответил как обычно.
- Привет, малыш...
- Привет, Карлсон - засмеялась она. Сто раз эта шутка повторяется, и еще ни разу не приелась...она так смешно это говорит... я иногда даже просил специально так сказать - мне всегда это поднимало настроение. Так и сейчас.
- Что делаешь? - стандартный вопрос.
- Да ничего особенно. Сейчас вот документы отправила...Представляешь...тут...помнишь я говорила про поставщиков из Швеции?
- Ну да.
- Так вот они подписали контракт и теперь я буду получать 5 процентов от суммы сделок... классно? - ее голос сорвался на детский фальцет и она засмеялась.
- Это хорошо, солнышко. Я же говорил, что у тебя все получится.
- Ага, ага!!! Я молодец у тебя, правда?
- Конечно. - на меня навалилась грусть. Оно и не удивительно.
- А еще..
- Котенок! - я перебил ее. Но "уходить" по английски не хотелось.
- Да?
- Я тебя выдл -такименя голос.люблю... Ты самое лучшее, что у меня было в жизни... - голос начинал предательски дрожать.
- Я тебя тоже! Ты же знаешь... почему ты грустишь...что-то случилось? - выдал таки меня голос.
- Нет, малыш. просто хотел, чтобы ты знала. Хотел тебе это еще раз сказать. А что, нельзя? - попытался отшутиться я.
Молчание. Не поверила... Да уж, в такой ситуации актерское мастерство как то отшиблось...
- Слушай... тут такое дело... У меня батарея садится в телефоне. - врать не хотелось, но что делать... - А мне мать должна звонить. Если мне не дозвонится, то наверняка тебе звякнет. Передай ей, что приехать не смогу... И что я ее очень люблю...
Мелькнула мысль, что лучше бы самому позвонить ей. Но я посмотрел на все более проседающий балкон и опнял, что не успею.
- ЧТО СЛУЧИЛОСЬ???
- Тю! Ну просто передай!!! Тяжело что ли?
- Хорошо...
- Пока, малыш... Я тебя люблю... Я всегда буду тебя любить... Всю жизнь...
- Я тоже... Позвони мне позже чуть, как освободишься.
- Если смогу...
Я положил трубку и вытер слезинку с щеки. Никогда не плакал. Я подошел опять к перилам. Но вниз смотреть не стал. Сзади послышался треск... Я стоял и смотрел на небо. Потом на свою правую руку - на безымянном пальце кольцо... серебряное... еще серебряное. Она мне его подарила, когда подавали заявление. Через две недели должно было стать золотым...
С жутким грохотом обвалилась стен и балкон вместе с ней. Вся эта груда камней полетела вниз, прямо на таки подъехавшую пожарную машину. Я смотрел на кольцо. Я всю оставшуюся жизнь смотрел на кольцо.
Я тебя люблю... Я всегда буду тебя любить... Всю жизнь... И даже больше...
Прочитайте и подумайте над этим.
Мой друг открыл ящик комода своей жены и достал пакетик,
завернутый в шелковую бумагу. Это был не просто какой-то
пакетик, а пакетик с бельем. Он выбросил пакетик и взглянул на
шелк и кружева. "Это я купил ей, когда мы были в первый раз в
Нью-Йорке. Это было 8 или 9 лет назад. Она никогда его не
носила. Она хотела сохранить его для особого случая. И сейчас, я
думаю, пришел тот момент". Он подошел к кровати и положил белье
к другим вещам, взятым из похоронного бюро. Его жена умерла.
Когда он повернулся ко мне, он сказал: Ничего не сохраняй
для особенного случая; каждый день, который ты проживаешь, это
особенный случай. Я все еще думаю над этими словами... они
изменили мою жизнь. Сегодня я больше читаю и меньше навожу
порядки. Я усаживаюсь на веранде и наслаждаюсь видом, не обращая
внимания на сорняк в времени со своей семьей и друзьями, и меньше на работе. Я понял, что жизнь - собрание опыта, которое стоит ценить... И сейчас я больше ничего
не сохраняю: я каждый день пользуюсь своими хрустальными
бокалами. Если надо, я надеваю свой новый пиджак, чтобы пойти в
супермаркет. Также мои любимые духи я использую, когда хочу,
вместо того, чтобы наносить их только по праздникам.
Предложения, например: "Однажды" или "В один из дней", изгнаны
из моего словаря. Если это того стоит, я хочу видеть, слышать и
делать вещи сейчас и здесь. Я не совсем уверен, что сделала бы
жена моего друга, если бы она знала, что ее не будет завтра
(завтра, часто так легко воспринимается). Я думаю, что она
позвонила бы семье и близким друзьям. Может, она позвонила бы
паре старых друзей, чтобы помириться или извиниться за старые ссоры. Мне
очень нравится мысль, что она пошла бы в китайский ресторан (ее любимая кухня). Это мелкие несовершенные дела, которые мешали бы мне, если бы я знал, что мои дни сочтены. Меня
бы раздражало, если бы я не увидел друзей, с которыми я в один
из таких дней должен был связаться. Раздражало бы, если бы я не
написал письма, которые хотел написать в один из этих дней.
Раздражало, если бы я не так часто говорил своим близким, как я их сильно люблю.
Сейчас я не упускаю, не откладываю, не сохраняю ничего того,
что могло бы принести в нашу жизнь радость и улыбку. Я говорю
себе, что день, каждый, как и каждая минута - что-то особенное.
Когда ты получишь это сообщение, передай его тому, кому ты
желаешь добра, и кто дорог тебе. Если ты слишком занят, чтобы
потратить пару минут, чтобы передать ее другим, и ты скажешь: в один из дней... завтра...
может, ты и не сделаешь этого совсем... Эта Тантра происходит из северной Индии. Суеверно это
или нет, но потрать несколько минут, чтобы это прочитать, ОК?
Она содержит пару сообщений, которые подействуют во блага...
